Карта специализированных магазинов

Возникает карта специализированных магазинов, перечисленных по алфавиту, — от торгующих дамским бельем, экипировкой для верховой езды, грибами и книгами до зоомагазинов и даже школы иностранных языков под названием «Берлиц». Приобрести можно всё. Взяться за ресторанный и развлекательный бизнес — одно удовольствие: театр «Аквариум» на Большой Садовой, цирк Саломонского на Цветном бульваре (с обычным для театрального и циркового мира пестрым правлением, в которое входили Труцци, Кремзер, Трейман и Вили), театр «Эрмитаж» на Каретном ряду, театр «Буфф» на углу Тверской и Садовой, не в последнюю очередь — знаменитый театр Корша в Богословском переулке или Художественный театр в доме Лианозова в Камергерском переулке с целым созвездием имен: Немирович-Данченко, Москвин, Качалов и Станиславский собственной персоной.

Более двух страниц адресной книги посвящены трактирам, форме общественно-частного бытия, о которой сегодня, к сожалению, приходится говорить как о почти вымершей. Среди них есть вполне фешенебельные заведения, включая упомянутые Белым в его мемуарах: «Эльдорадо» в Жуковском переулке в доме Чеснокова; «Альпийская роза» на Софийке и другие большие дома, в том числе гостинцы «Париж» и «Франция», «Националь» и «Континенталь» или меблированные комнаты «Декаданс» в Неглинном переулке, в доме страхового общества «Якорь».

Картины будущего земного рая

Картины будущего земного рая возникали тогда благодаря бессилию старого мира и чистоте горизонта. Почему эта Москва рубежа веков столь мало присутствует в нашем представлении о городе? Может быть, это еще один нюанс потери памяти, жертвой которой пал XIX век. Но, как известно, имеет место и ревизия. Приезжий часто не уверен в датировке некоторых зданий: что, этот дом  «предыстории» или уже из эры, наступившей после конструктивизма? Может ли модерн быть на одном уровне со сталинской помпезностью? Но ведь меж стилями 10-х и 30-х гг. двадцатого столетия связей больше, чем хотелось б признать поначалу, исходя из доктрины. Обоим, во всяком случае, присуще нечто общее — попытка эстетизации повседневной жизненной среды, конечно с различными предпосылками и результатами. Существует связь между Уильямом Моррисом и «искусствами и ремеслами» — и лозунгом 1930-х гг., гласившим, что жизнь должна стать прекрасней. Сталинская архитектура поживилась всем, включая и то, что она вытесняла или устраняла, — орнаментикой модерна, палладианцами Петербургской академии, смелостью конструктивистов и их большевизмом вкупе с американизмом. И конечно же, она извлекла выгоду из власти над страной, охватывавшей многочисленные нации и племена и нуждавшейся в новом стиле, из бесконтрольной власти над людьми, которые должны были превратиться в точки, из превосходства сталинизма как государственного предприятия и хозяина всей земли в стране, который мог обустроить город как целое, к тому же на десятилетия вперед, для будущих поколений.