Торговые ряды

Торговые ряды быстро возродились после «Московского разорения» и крупных пожаров XVII века. С. К Богоявленский собрал по различным документам сведения о 110 рядах. Размеры лавок должны были быть стандартными — две сажени в ширину и две с половиной в глубину. При этом многие торговцы владели половиной или даже четвертью лавки. Так, согласно переписи 1701 года, владельцами целой лавки были 189 торговцев, половины лавки — 242, а трех четвертей лавки — 77 человек. Даже целые лавки казались иностранцам маленькими. Швед Иоганн Кильбургер, составивший в 1676 году специальный трактат о русской торговле, писал: «Всякий, без сомнения, должен признать славу города Москвы и согласиться, что в нем так много лавок, как и в некоторых других европейских городах, хотя большая часть из них так малы и узки, что купец часто едва может надлежащим образом повернуться между своими товарами». Тот же автор в другом месте замечает, что в Москве находится более лавок, чем в Амстердаме или «целом княжестве», но они так малы, что «из одной амстердамской лавки можно сделать десять и более московских». Помимо лавок торговля на Красной площади, прилегающих территориях и других площадях и улицах Москвы велась в менее благоустроенных точках — шалашах и «местах скамейных», также делившихся между продавцами, не говоря уже о торговле вразнос.

Традиционное представление книжника

Такое традиционное представление книжника о женской природе опровергается в посадских повестях XVII столетия, показывающих женщин разных — не только «добрых» и «злых», но и не вполне вписывающихся в эти линейные категории. Например, в «Сказании о старом муже и молодой девице», как уже говорилось выше, девушка обладает невиданной ранее самостоятельностью — не только неоднократно отказывает сватающемуся к ней старику, но и всячески бранит и позорит его. В итоге старик, потратив всё имущество на сватовство, «три годы бегал и удавился», «а красна девица вышла замуж за молодца хорошева, с молодым прощаючись, старова проклинаючи». Несмотря на сильный удар по мужскому авторитету, автор всё же закончил повесть укрощением строптивой достойным ее супругом — добрым молодцем.

Во многом сходно с предыдущим произведением «Сказание о молодце и девице», в котором речь идет о том, как «некий юноша, сын боярский, княжий племянник» домогается прекрасной девицы, но ее важным отличием является откровенный эротизм. В отличие от сватавшегося старика «младый отрок» о свадьбе не заговаривает, лишь однажды помянув: «.яз хощю тебе быти государь и ты мне будеши госпожа и моему животу». Гораздо больше его интересуют женские прелести, которыми он желает обладать. Между героями разворачивается следующий диалог.