Истязания женщин и детей

Случаи постоянных истязаний женщин и детей запечатлели судебные дела XVII века. На мужей-садистов били челом родители или другие родственники жен, а иногда и они сами. В 1627 году Аксинья 1урьева жаловалась царю, что зять и его дядя избивают ее дочь Наталью: «.мучат без вины, водят нагу и босу, угрожают убийством.» Другое дело, 1687 года, содержало жалобу крестьянина Григория Попова, дочь которого Ирину постоянно били муж и свекор. Последний однажды так ударил несчастную, что у нее «от того удара жилы и персты сволокло крюком, никакие работы работать не может». Жалобы на домашних тиранов неслись к царю со всех концов страны: «И он, Иван, в таких молодых летах пиет, и напившись пиян свою жену бьет и мучит; а дому, государь, своего не знает, у Ивана жена и сын всегда в слезах пребывает»; «Тот Артемий Михайлов, забыв страх Божий, пьет, а свою жену, а мою племянницу, без- престанна мучит, и что было за нею приданнова — то всё пропил.»561 Такие описания, к несчастью, типичны. В повседневной жизни наших предков домостроевское право «учить» и «наказывать» превращалось в обыденное насилие, на которое власти взирали снисходительно, реагируя лишь тогда, когда оно переходило определенные границы.

Итальянец Франческо да Колло

Конечно, новгородцы не продавали друг другу жен; по-видимому, речь идет о торговле холопками-наложницами. О распространении аналогичной торговли в Москве в более позднее время (1518—1519) рассказывает итальянец Франческо да Колло: «В городе Московии некоторые из наших купили нескольких молоденьких девиц от пятнадцати до восемнадцати лет, поистине прекрасных, для своего употребления и удовольствия, всего за один дукат или унгар, и так обычно их покупают за большую или мелкую цену, и дети, которые родятся, остаются во власти купивших, которые могут их для своего удовольствия продавать и менять, хотя и не могут вывозить из страны, но могут только держать для всяческого употребления.»334

Правда, да Колло поместил этот рассказ после сообщения о том, что на рынке отцы и матери продают «за ничтожную цену» своих детей, что заставляет полагать, будто «поистине прекрасных девиц» участники австрийского посольства купили таким же образом. Вероятнее всего, да Колло в такие детали не вникал, однако нельзя утверждать, что безраздельное властвование родителей над детьми, в особенности над дочерьми, не могло принимать такие уродливые формы.