Сообщения из Москвы

Неизбежно следовали перестановки на зарубежных постах. А поскольку теперь кажется, что злая история с обеих сторон — сталинизм, гитлеризм и «холодная война» — сдана в архив, и важные посты часто занимают энергичные сторонники сосуществования и разрядки, то люди мнят, будто освободились от кошмаров истории. Но вытеснение истории — привилегия не одних только корреспондентов. Консервативным «радарам» мешало другое: уверенность в своей неизменной правоте в значительной степени ослепляла, мешая правильно оценить то, что происходило в действительности. Потрясение, вызванное атакой на постаревшую Европу, и самодовольное сознание собственного превосходства, каждое по-своему, лишали наблюдателей способности точно зафиксировать становление другой цивилизации. С обеих сторон можно найти дополняющие друг друга способы обходиться с историей и обходить ее. Не иначе обстоит дело и при обращении с современностью: то, что хотелось бы доказать автору репортажа о ночи накануне православной Пасхи, а именно возрождение веры, опровергается репортажем о концерте Высоцкого, в котором идет речь о том, что молодежь, ставшая материалистической, может обойтись и без церкви. Похоже, все сообщения из Москвы характеризуются этой двойственностью взгляда, позицией на ничейной земле, что называется «как так и».

Сооружения из стального каркаса и стекла

На Каланчевской площади предполагалось поместить центральный вокзал Москвы. В соответствии с духом времени обсуждалось создание в разных районах города крытых рынков — фантастических чудо-сооружений из стального каркаса и стекла. На центральном же, сегодня довольно малозаметном месте, там, где сегодня находится бассейн «Москва», проектировалось возведение главнейшего и величайшего здания страны — Дворца Советов. Слова «было бы» и «если» побуждают к умозрительным спекуляциям и всегда являются неотъемлемой частью аргументации в поддержку удобной интерпретации неудобной истории. Следует придерживаться того, что реализовалось, и расшифровывать именно на этих примерах, что получилось из идеи или мечты. И тогда будет вполне законным вопрос, что же сохранили высотные дома сталинской эпохи от лежащих на башнях горизонтальных «облачных утюгов» Эль Лисицкого в точках пересечения транспортных артерий города. Тем не менее стоит на какое-то время задержаться на «если», не задавая, однако, прямого и бесплодного вопроса: «Что стало бы с Москвой, если бы  мастера конструктивизма и функционализма смогли по-своему сформировать лицо города?» Надо поступить несколько иначе. Москва, открывающаяся перед нашим современником, — не просто результат, это факт в буквальном смысле слова. Она была оформлена, «сделана» такой, какая есть, вопреки чему-то другому.