Предреволюционное время

(=h2=)Предреволюционное время хвалится именами, сохранившими свою значимость: Хаузенштайном, Альтенбергом, Розановым, Мережковским, Гип

пиус, историками Кизеветтером, Лемке, Ключевским. Оно пропагандирует роскошь и непоколебимую веру в неуклонный прогресс — об этом говорят прекрасно оформленные путеводители по немецким курортам, Петергофу, Венеции, Ницце, Ялте. Времена меняются, а с ними и книги — правда, здесь такого рода изменения можно проследить только до начала 1930-х гг. Возможно, книжная продукция последующих лет не предназначена для букинистов, она хранится для служебного пользования — в библиотеках, читальных залах, архивах. Трудно поверить, что она не вызвала бы интереса у антиквара. Да ведь на «стали- нистику» уже есть спрос! За ставшие раритетами хвалебные песнопения в адрес создателя Беломорско-Балтийского канала, за россказни Фейхтвангера о 1937-м годе и даже за напечатанный миллионным тиражами «Краткий курс» платят отнюдь не умеренную цену. А что говорить о материалах процессов троцкистов и прочих «двурушников»! Нынешние цензоры подвергают цензуре прежних. В букинистическом магазине на Ленинском проспекте я стал свидетелем разговора между господином, желавшим продать сочинения Сталина в тринадцати томах, и продавщицей. Та без лишних слов отклонила предложение, заметив, что это невозможно. Поток книг в послереволюционные годы, вероятно, был громадным. Революция ликвидировала библиотеки аристократии и буржуазии, а иногда даже сжигала их, как библиотеку Александра Блока.

Представители интеллигенции

Далее перед нами найденные революционерами в архивах полицейских управлений и Министерства внутренних дел отчеты шпиков, листовки, сообщения о доносах, сведения о собраниях (записаны на формулярах! Как спокойно, как самоуверенно пыталась старая власть изгнать революцию в папки для бумаг с пометкой «Передать по инстанции»); лента от бескозырки матроса с броненосца «Потемкин»; фотография Шмита, сына фабриканта, перешедшего на сторону восставших; карикатура, изображающая кровавую раду1у над Москвой и Москву-реку в виде кровавого потока. Можно найти и кое-что более конкретное: осколки гранат, застрявшие в балках, самодельные бомбы, адские машины, кружки для сбора пожертвований в кассу взаимопомощи. Поражают портреты с лицами московских рабочих и интеллигентов 1905 г. На кого ни посмотришь (вот, например, ряд рабочих-революционеров — Т. Н. Розанов, В. П. Дрогин, И. М. Виноградов, А. Н. Розанов, С. М. Зуев, Г. К. Крылов, а вот представители интеллигенции), все удивляют и располагают к себе. Лица открытые и живые, люди ухожены, нередко в галстуках, с хорошо подстриженными бородами. Это не тип записного функционера или известного деятеля рабочего движения, это глаза людей, знающих, что правы и борются за справедливое дело, эти черты принадлежат не ожесточенным «лишним людям», а тем, кто выдержал первую генеральную репетицию и сказал: в следующий раз ваша очередь. Интеллигентные, энергичные, сильные лица, сформировавшиеся в общении с хорошими сторонами буржуазного мира.