Смоленская площадь

Если вновь прибывший стоит на одном из мостов через Москву-реку, то далеко на востоке, где в нее впадает Яуза, он увидит высотное здание на Котельнической набережной как крайнюю восточную границу горизонта, а «Украину» или даже университет на Ленинских горах — как крайний предел горизонта вообще. Или выйдет он, например, со станции метро «Кировская»5 через дверь, созданную рационалистом Н. А. Ладовским, на поверхность земли. А что его встретит? Высотное здание на площади Лермонтова6. Или еще лучше: проезжая по внешнему кольцу, он сразу же поймет систему расположения этих высотных домов. Если находиться на Смоленском бульваре, то по правую руку окажется здание Министерства иностранных дел, по левую через реку — «Украина», а дальше слева по кольцу здание на площади Восстания. Объезжая город по северному полукольцу, его гость снова окажется окруженным — гостиницей «Ленинградская», Министерством путей сообщения на площади Лермонтова и высотным зданием на Котельнической набережной с юго-востока. Объезжая город по южному полукольцу, он сможет различить вдали шпили университета. Или еще лучше: в один из праздничных дней с иллюминацией и фейерверком гость отправится на смотровую площадку на Ленинские горы и сможет оттуда бросить взгляд на Москву как на модель, созданную планировщиками города, и она покажет ему, что городская структура повернута вовне и навсегда закреплена именно этими высотными зданиями.

Собрание Морозова

От столь предметно опосредованной встречи с Беньямином недалеко до темы культа личности, но, называя те или иные места, мы говорим не о них самих. Это опять-таки лишь отправные точки для исторического воображения, желающего использовать преимущества привязки к местности, дабы понять, что привело сюда Беньямина и многих других представителей его поколения и образа мыслей и что принесли они с собой, чтобы быть в состоянии постичь происходящее в этом городе. Существует другой, не физический след, ведущий назад, за рубеж 1926—1927 гг., и вперед, к современности. Между этими границами лежит пропасть глубже той, что могла возникнуть в результате какой бы то ни было перестройки города, или, если угодно, между ними вздымается вершина исторического опыта, по сей день отражающая лучи просвещения, оставляя противоположную сторону в тени. След, проложенный дневником Беньямина, позволяет обнаружить следы, идущие и в других направлениях. Ася Лацис, недолгая подруга, записала свои воспоминания в книге «Профессиональный революционер». Она познакомилась с Беньямином на Капри еще в 1924 году. Бернгард Райх выпустил свои «воспоминания о пяти десятилетиях истории немецкого театра» под характерным заглавием «Наперегонки со временем». С Райхом, который приехал из Вены в Берлин, чтобы работать у Макса Рейнгардта, Беньямина связывала не только дружба, но и общая для обоих берлинская театральная предыстория.