Мужественная Москва

Нужно, однако, просто соединить главные монастыри воображаемой линией. Эти сооружения защищали город от нападений с юга и юго-запада. От юго-запада до юго-востока тянется полукруг, образованный Донским, Свято-Даниловым, а на другом берегу Москвы-реки — Симоновым, Новоспасским и Андрониковым монастырями. Вдоль нынешнего Бульварного кольца стоят монастыри, давшие когда-то бульварам свои названия; они тоже располагались на месте давно снесенного вала, ограждавшего Москву с северной стороны. Вовсе не стремление к затворничеству, к бегству от мира (что было бы вполне объяснимо в свете традиции сосредоточения на внутреннем мире, отличающей восточнохристианское монашество от западноевропейского) выгнало монастыри на окраину растущего города. Напротив, это город развивался за крепостными валами монастырей на южной периферии. Если угодно, они выстроились на самой передовой линии христианского Запада. Именно этой линии Европа в известном смысле обязана тем, что угроза налетов татаро-монгольской конницы осталась для нее только эпизодом. Мужественная Москва, и не в последнюю очередь ее монастыри и церкви, не раз оплатили облегчение положения Европы собственным разграблением и разрушением. Не так просто сказать, что ищет или должен искать приезжий на кладбище, в частности на кладбище Новодевичьего монастыря. Чего он хочет: приблизиться к мертвым, ступив в круг их «бренных останков», воздать им почести или просто удовлетворить безотчетное любопытство?

Надгробье Хрущева

Можно пройтись по кладбищу знатоком, от одной могилы к другой, руководствуясь определенной логикой. Скажем, от надгробья Хрущева (Э. И. Неизвестный придал мягкому крестьянскому лицу черты какого-то кондотьера) — к могиле Твардовского, над которой стоит только большая скала, вероятно отполированная ледниками, а оттуда к расположенной чуть дальше могиле Шукшина, на вид еще совсем свежей. Можно изучать некрополь по поколениям или в соответствии с профессиями покойных — видно, где сосредоточены в основном захоронения академиков, известных ученых, деятелей искусств или героев войны. Но такую целенаправленность трудно выдержать до конца, ибо каждая могила, мимо которой проходит посетитель, требует внимания уже потому, что это — могила. Сбивают с курса не только заметные памятники, например архитекторам Фомину, Гельфрейху и Иофану, которые и после смерти сохранили приверженность своей профессии, не только примеры символического увековечения дела всей жизни усопшего: модель танка, гранитная ракета, лебедь с поникшими крыльями, изваянный Верой Мухиной для могилы великого певца Собинова, огромный мраморный дирижабль, напоминающий о катастрофе, или многочисленные небольшие ниши с урнами в стене кладбища. И дело не только в том, что, при всей планомерности организации кладбищенского пространства, его переполненность могилами, часто со скамеечками перед ними, обескураживает.