Энциклопедия «Москва»

В его воображении они присутствуют все, без различия, и, собственно, именно фантазия или свобода ничем не связанного исторического сознания направляет его шаги туда или сюда, дает ему уверенность, что вольно блуждающий взгляд, быть может, откроет ему больше, чем энциклопедическое знание, которое берет вещи как они есть и не имеет (во всяком случае здесь) свободы беспрепятственно разыскивать темные места или вытаскивать светлые на действительно яркий свет. Энциклопедия «Москва», вышедшая в 1980 г., к которой я, поборов первоначальные предубеждения, обратился с большой неохотой, однако, как оказалось, и с большой пользой, прояснила мне проблему, связанную со способом видения. Это объемистый справочник с обычной структурой: общие сведения, географически-геологическое положение, климатические условия, исторический очерк, изображение художественной, научной, спортивной и т. д. жизни, далее следуют разделы от «А» до «Я», запечатлевшие все сколько-нибудь примечательное в этом городе языком точных дат и цифр. Энциклопедия имеет вид объективного справочного издания, где любые приоритеты завуалированы непоколебимой последовательностью алфавита. Однако повсюду заметен глубокий след субъективности, искореняющей одну историю и насаждающей другую (попробуйте, например, найти на букву «Т» Троцкого или на «Б» — Бухарина).

Эпоха  НЭПа

Великий перелом, после которого буйный город эпохи НЭПа усвоил дисциплину, были очищены от деревянных домов целые кварталы, снесены церкви и сооружены высотные дома, последовал лишь несколько лет спустя. Город может радикально меняться и, тем не менее, оставаться верным себе. Верность или преемственность предстает у Беньямина не как вневременной характер города, обусловленный его положением или историей, — она обнаруживается в деталях. Они, и только они, интересуют Беньямина. Узор на лакированной шкатулке, которую он хочет купить; лицо кондукторши в трамвае; форма русского церковного окна. Эти зарисовки — словно драгоценности ручной работы, но ими дело не ограничивается. То, что Беньямин говорит об удвоенной тишине засыпанной снегом Москвы, о просторе московского неба, схвачено так четко и точно, что дух захватывает. Дневник, однако, велся в основном не ради города. Главная тема — Ася Лацис и отношение к ней автора. Тот, кто прочитает этот педантичный отчет о малейших движениях души, огорчениях, разочарованиях, недолговечных надеждах, поневоле окажется приобщен к тому, что можно было бы назвать самой дисциплинированной интимностью; читателя не может не тронуть этот протокол безответной любви.

Дневниковые записи с 9 декабря 1926 г. по 1 февраля 1927 г. позволяют выявить сеть маршрутов Беньямина.