8 обрубов

В 1657 году по царскому приказу была составлена перепись церковных земель, чтобы огородить и закрыть для дальнейшего использования кладбища кремлевских и иных церквей, а также стихийные братские могилы умерших от чумы. Из переписи явствует, что даже Красная площадь стала местом погребения жертв эпидемии. Возле Покровского собора была вырыта братская «яма»; напротив деревянных церквей «на крови» вдоль Кремлевской стены стояли «8 обрубов (срубов. — С. Ш), где кладены в большое моровое поветрие умершие»369. По всей Москве церковные кладбища были «тесны», «порозжих мест» на них не было, без сомнения, именно в связи с чумной эпидемией 1654—1655 годов. Под новые погосты было приказано отчуждать дворы причетников. В 1655 году эпидемия охватила Нижнее и Среднее Поволжье, в 1657-м распространилась по Вятке, а затем вновь вернулась в низовья Волги. Общее число умерших от чумы в России составило примерно 300 тысяч человек. Были ужесточены правила въезда в страну. Иностранцев, собиравшихся во второй половине XVII века въехать в Россию с дипломатической миссией или по иным делам, пытливо расспрашивали: нет ли чумы в тех краях, откуда они едут? Бывало, что путешественников и даже послов задерживали в карантине. Сложно сказать, насколько были действенны такие меры, однако в следующий (и последний) раз чума появилась в Москве только в 1770 году.

Амброджио Контарини

В отличие от чумы голод был более редким гостем в средневековой Москве. В крупнейшем торгово-промышленном центре начиная с XIV века было в избытке и продовольственных товаров, и ремесленной продукции, продажа которых обеспечивала москвичей средствами существования. Венецианец Амброджио Контарини, побывавший в Москве в 1476—1477 годах, удивлялся обилию и дешевизне съестного: «Край чрезвычайно богат всякими хлебными злаками. Когда я там жил, можно было получить более десяти наших стайев пшеницы за один дукат, а также, соответственно, и другого зерна. [Русские] продают огромное количество коровьего и свиного мяса; думаю, что за один маркет его можно получить более трех фунтов. Сотню кур отдают за дукат; за эту же цену — сорок уток, а гуси стоят по три маркета за каждого». Летописи XIV—XVI веков содержат упоминания о хлебном недороде, дороговизне и голоде «по всей Русской земле», который захватывал и Москву. Однако в столице эти времена переживались гораздо легче, чем в провинциальных городах или сельской местности. Единственный раз в истории средневековой Москвы голод принял катастрофические размеры в начале XVII века. Летописи сообщают, что внезапный мороз, снег и частые дожди три года подряд — с 1601 по 1603-й — губили урожай. Установлено, что причиной природного катаклизма было извержение в 1600 году перуанского вулкана Уайнапутины, которое повлекло за собой так называемую вулканическую зиму: пепел так сильно загрязнял атмосферу, что не давал пробиться к земле солнечным лучам.