Следы в магазинах Стамбула

Что представляет собой город, проявляется и в том, какие в нем выпускают и читают книги. После первой же поездки в Прагу я придерживаюсь мнения, что знакомиться с чужим городом лучше всего сначала через букинистические магазины. С тех пор я хожу в книжные магазины на Грабене и Староместской площади не столько с деловыми целями, сколько в поисках сувениров. При посещении этих уединенных магазинчиков завязывается своего рода диалог с прошлым, которое хранят старые книги. Со временем я узнал также, что в букинистических лавках есть своя особая топография: в Вене, просматривая их ассортимент, можно реконструировать сферу влияния императорской и королевской монархии и ее распад; в Берлине обращают на себя внимание бреши, вызванные сожжением книг и бомбежками; в Праге смесь книг на немецком, чешском и древнееврейском языках свидетельствует о существовавшем когда-то симбиозе, штабеля томов отражают ход истории: время империи и королевства, республика Масарика, протекторат, наплыв марксистско-ленинского продукта массового производства. Томики издательств «Малик» или «3. Фишер» в букинистических магазинах Антверпена, Амстердама или Страсбурга показывают, что эти города были перевалочными пунктами на пути бегства. Другие потоки беженцев оставили следы в магазинах Стамбула: там пылятся дешевые издания Джека Керуака, Алена Гинзберга и Тимоти Лири.

Сочинения Шопенгауэра

Важны при этом не имена авторов, а период, к которому они относятся, направление, которое они представляют или к которому причисляются.

То, что верно применительно к недавно вышедшей книге, еще вернее для антикварной. Мне кажется, ее покупают, ибо нет другой возможности добраться до этой книги, до мысли, в ней содержащейся, которая в противном случае никогда больше не увидит свет; покупатель мирится с высокой ценой не столько из-за библиофильской страсти, хотя, конечно, дает себя знать и она, сколько из уважения к исчезнувшему слову, из-за общего бедственного положения с публичным распространением мысли. Антикварные книги являются раритетами не просто в силу исторических обстоятельств: часто приходится возвращаться к оригиналу, поскольку никак иначе его текст получить нельзя. По ценам букинистических книг можно, кстати, увидеть, сколь высок «курс» изложенных в них идей. Если приняться за сравнительные расчеты, итог получится довольно странный и весьма многозначительный. Возьмем собрание сочинений Шопенгауэра в четырех томах, изданное петербургским издательством. Оно стоит 250 рублей. За эту же сумму вы можете приобрести десять собраний сочинений Плеханова в издании Рязанова 1920-х гг. в желтой картонной обложке, тоже продающихся в букинистических магазинах; пятое издание трудов Ленина в сорока томах по цене также не перевешивает Шопенгауэра. Интереснее, однако, какие «пласты» книг здесь обнаруживаются и вызывают в настоящее время очевидный интерес.