Пленум Союза архитекторов

На пленуме Союза архитекторов в 1939 г. Мордвинов, один из руководителей сталинской фракции, ничего кроме хвалебных слов не мог сказать об этом проекте, «штурмующем небо», который в конечном счете обязан своим существованием мудрому руководству партии. Его речь закончилась, по обычаю тех лет, здравицей в честь «нашей великой и мудрой партии» и «нашего вождя, великого Сталина». Протокол фиксирует: «Бурные аплодисменты, все встают». Старые москвичи вспоминают о начале строительных работ в 1939 г. А те, кто еще старше, помнят о том, что предшествовало началу строительных работ, — о сносе напыщенного храма Христа Спасителя, который, находясь в центре, оказался препятствием для столь важного намерения. Как в ту пору, так и сегодня советские историки искусств сознательно умаляют художественное значение этого памятника архитектуры, говоря только о его мелкобуржуазности, безвкусии и помпезности. В действительности же до начала 1930-х гг. храм этот не случайно был символом Москвы: его воздвигли после победы над Наполеоном, и строительство продолжалось более полувека. Благодаря своей византийско-русской пышности и своим размерам — храм вмещал как-никак 10 тыс. человек — это здание стало символом национального пробуждения России,  крашенного в славянофильские тона. Едва ли на какой-нибудь видовой открытке из Москвы до 1930 г. не было этого здания с куполом. Теперь же его снесли в кратчайшее время, доказав тем самым превосходство государственного планирования.

Поиск следов

Города живут, люди умирают. Тем не менее определенная концепция истории утверждает, что города — лишь творение человеческих рук, что люди в известном смысле продолжают жить в них. Эта светская форма веры в жизнь после смерти могла бы быть великим примирением со смертью. Но не все жившие действительно жили, и не все умершие умерли. Данная историческая концепция знает тех, чья жизнь продолжается, и тех, кто никогда не существовал. Она стремится декретировать, кому надлежит оставаться вечно живым. Может быть, дело не только в силе декрета: некоторые из живших в прошлом никогда не причислялись ею к своим, так что декретировать их забвение и замалчивание оказывается в принципе излишним. Тому, кто выходит победителем из битв прошлого, не обязательно требовать молчания, тот может позволить себе стереть воспоминания о побежденных.

Москва полна свидетельств искусственного продления жизни и искусственной кладбищенской тишины. Я не имею в виду 120 памятных мест, в том или ином смысле связанных с личностью Ленина, — слишком несомненно он возвышается над партийными расколами и действительно слишком прочно связан с историей русской революции, чтобы можно было на него посягнуть.