Объединение «Лидертафель»

«Вся Москва» не переводится французским «tout Moscou», в слишком малой степени город принадлежит французам и французскому духу. Если и выделяются иностранцы, то это немцы: Кунце, Ляйб, певческое объединение «Лидертафель», больница Кни, АЭГ, немецкий клуб, Шефферы, Швальбе, московская газета «Дойче цайтунг» или фирма «Вернер унд Пфайдерер», размещавшаяся по адресу: ул. Мясницкая, 22.

Тот, кто старается идти в ногу со временем и может себе это позволить, имеет телефон. Телефон и телеграф — в известной степени показатели связи с миром, и, кстати, тогда они обходились дешевле, чем теперь. Об этом свидетельствует прейскурант междугородных и международных переговоров: один разговор с Германией стоил всего-навсего 11 копеек, с Австро-Венгрией — тоже 11, со Швейцарией — 17 и столько же с Бельгией. Это немного и говорит кое-что о загрузке и использовании линий, если взять для сравнения стоимость разговора с Дальним Востоком («азиатской частью России») — как-никак 32 копейки. Можно поверить тому, что говорит Андрей Белый о перегревающихся линиях в редакции «Весов» (в гостинице «Метрополь», номер 23, телефон 50-89): брюссельские и парижские корреспонденты и авторы журнала раскошеливались, чтобы попасть в следующий номер, ибо Москва была Европой и, следовательно, того, кто печатался в Москве, читали в Вене, Мюнхене, Париже. Что еще показывает адресная книга? Разнообразие потребительского спроса, вкусов, так называемых услуг.

Объединением пролетарских музыкантов

В Консерватории нет недостатка в символах традиции, кажущейся прямо- таки несокрушимой. У входа в Малый зал выгравированы золотыми буквами имена тех, кто окончил Консерваторию с золотой медалью. В их числе Рахманинов и Скрябин, Рихтер и Коган. Над сценой Большого зала виден профиль Николая Рубинштейна: по его инициативе 1 сентября 1866 г. и была учреждена Консерватория, он же стал ее первым директором. Во время концерта в честь ее открытия за роялем сидел Чайковский. Занятия в нынешнем здании начались, однако, только в 1871 — 1872 гг. На продольных стенах Большого зала висят портреты композиторов, с которыми сильнее всего связана музыкальная жизнь Москвы: Баха, Бетховена, Моцарта, Шуберта, Шумана, Вагнера, Шопена, Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Рубинштейна. По словам выпускника Консерватории скрипача Юрия Елагина, эти портреты были сняты на сравнительно краткий период в жизни Консерватории, когда последнее слово осталось за Объединением пролетарских музыкантов, а Консерваторию переименовали в Музыкальную школу им. Феликса Кона. Только после роспуска пролетарской музыкальной организации в 1932 г. классики вернулись на свое законное место.

Было бы чудом, если бы Консерваторию не затронули бури времени, хотя чувствовались они здесь слабее, нежели в других сферах, например в театре. В аудиториях даже в 1922 г. висели иконы.