Физическое давление

Едва поезд ушел, помещение сразу же наполняется заново. Движением людей рационально управляют хорошо видные указатели. Они отводят его в русла, не допускающие встречного движения, в туннели, залитые белым светом, которому не мешает реклама. Столпотворение и беспорядок царят там, где людские потоки еще не разделились, а колеблющиеся, пытающиеся сориентироваться пассажиры мешают тем, кто знает дорогу и целенаправленно спешит на переход. Людской поток создает сильный напор там, где дороги и русла сужаются, на подходах к эскалаторам, в нижних и верхних концах которых в алюминиевых будочках сидят дежурные в форме и при необходимости регулируют движение эскалатора вверх или вниз, в зависимости от силы и густоты людского потока в том или ином направлении. Когда пассажиры скапливаются на эскалаторах, наступает час сильного. Тот, кто сильнее, не только быстрее попадает на эскалатор, но и ускоряет темп движения массы. Физическое давление более быстрых на более медленных создает своеобразное течение, которое способно испугать новичка. Там, где всё движется вперед, остановка может оказаться смертельной. Но ничего особенного не происходит, даже в конце недели, когда в метро пытаются попасть пьяные, милиция их сразу же перехватывает, сортирует наметанным взглядом и задерживает, помещая в один из вытрезвителей у входа.

Генеральный план

Почему именно в Москве напрашивается сравнение с каменоломней? Может быть, дело в том, что просеки, которые прорубались и прорубаются в черте города, бросаются здесь в глаза сильнее, чем где-либо в другом месте, так как сплошной снос здесь планировался в больших масштабах и проводился централизованно. «Генеральный план реконструкции Москвы», служивший с 1935 г. директивным руководством и дорабатывавшийся в дальнейшем, не только создавал в грандиозных масштабах, но и разрушал — конечно же, в не менее грандиозных масштабах. Раны, нанесенные при этом городу, долго оставались открытыми, рубцы еще видны. Наши города, старый облик которых пострадал от восстановления ничуть не меньше, чем от бомбардировок, эффективнее скрывают то, что было с ними сделано, как и следует ожидать.

Земля в Мюнхене, Берлине или Вене дорога, незастроенные участки не только приносят прибыли от биржевой спекуляции, но и оборачиваются накладными расходами. Бизнесмены работают на свой страх и риск, дела должны процветать, фасады должны быть в безупречном состоянии как показатель скорости оборота. Отсюда быстрое и непрерывное изменение наших городов, где господствуют не только фетиши рекламы, но и сила частной инициативы. Это имеет свои последствия: старое легче переплавляется под внешним лоском непрерывной модернизации. Напротив, в Москве (в Праге или Восточном Берлине любой увидит то же самое) существуют целые кварталы и длинные улицы, сохранившиеся в оригинальном состоянии.