Дворец Советов

Менее чем через два года ее прервало нападение гитлеровских армий на Советский Союз — сталь, бетон и рабочая сила были нужны для более важных целей и направлялись в помощь фронту. От плана, однако, не отказались, только перенесли сроки его выполнения. До 1957 г. станция метро, расположенная поблизости от стройплощадки, называлась «Дворец Советов». В эти годы появились сомнения: главный застройщик умер в 1953 г., послышались первые осторожные голоса, говорившие, что, вероятно, разумнее было бы вместо дворца строить в Москве, трещавшей по всем швам, прочные квартиры. К этому добавлялась столь же осторожная критика фальшивой помпезности, бессмысленности, безмерности, а главное — дороговизны сооружений «пряничного» стиля. В 1956 г. на XX съезде Хрущев дал сигнал к так называемой десталинизации. Строительные работы у Кремля и на набережной Москвы-реки больше не возобновлялись. Даже в соответствии с логикой советских диалектиков вряд ли тех, кто штурмовал небо, остановила война — это сделала скорее рассудительность, обнаружившаяся после смерти главного заказчика строительства, ибо в конечном счете, согласно диалектической логике, решающее значение имеют «внутренние противоречия», а отнюдь не внешние.

Экскурс об экскурсиях

Кто осмелится утверждать, что сильная рука не чувствуется давно повсюду в государстве! Гигантские магистрали, автострады, проложенные по городу, широкие проспекты вместо тенистых бульваров, башенные постройки (но все-таки не небоскребы) с украшениями куда ни глянь. Кто осмелится утверждать, что они не выдержали проверку временем, — откуда взялась бы привлекательность нынешней Москвы, не будь этих «пряничных домиков», которые так часто высмеивают и перед которыми приезжий останавливается в растерянности? Именно постройки этого периода — 1930-х и 1940-х гг. — и по сей день определяют ее лицо, а не отдельные эксперименты 1920-х — начала 1930-х гг., там и сям вкрапленные в картину города, но так и не сумевшие выйти из тени следующего поколения. Сталинские сооружения невозможно отделить от облика города; все, что появлялось позже, приходилось подчинять им в перспективе. К ним как-то приспособились даже импортированная архитектура и позаимствованные фасады, например гостиниц «Международная» или «Космос». В тени сталинских «соборов» трудно развить собственный стиль, остается разве что без всяких амбиций штамповать бросовый товар, который в сотнях тысяч экземпляров можно встретить в «спальных» городах Подмосковья.

(Конечно, дебаты о «внутренней связи» между эстетикой фашизма и сталинизма на слуху у приезжего. Но поначалу он откладывает эту мысль в сторону как неисторичную.