Утопия абстрактна

Утопия абстрактна. Она выражает больше, чем может вмиг постичь предметное мышление, и больше того, с чем оно может справиться. Эта слабость позже сыграет роковую роль для нее и для революционной романтики, а руководство захватят организаторы аппарата, знатоки деталей.

Изменяются поверхности, а не структуры — более глубокое изменение придет только с «революцией сверху». С гербов царей и великих князей сбиты их эмблемы и вставлена советская звезда. Место икон заняли плакаты и надписи вроде «Религия — опиум для народа». На стенах провозглашается то, что должен знать весь мир: «Кто не работает, тот не ест». Ставятся массовые спектакли, пусть не везде такие блестящие, как в красном Петрограде, где изображается штурм Зимнего дворца и движением масс руководят с трибуны посреди Дворцовой площади. От акустических пространств теперь не осталось и следа. «Симфония гудков», как и вообще всяких свистящих, воющих и прочих шумовых инструментов, которая исполнялась, например, 7 ноября 1923 г., в четвертую годовщину Октябрьской революции, навсегда растворилась в эфире. На этот опыт коллективного изъявления чувств, окутывавшего весь город облаком звуков, опираются сейчас разве что в дни национального траура, скажем, во время похорон Брежнева.

Пространство, которым овладели архитекторы и художники, не знает границ — во всяком случае, их нет на акварели Александра Веснина, посвященной оформлению октябрьских праздников.

Важнейший след в Москве

Между прочим, важнейший след в Москве я упустил. Там еще живет человек, лично разговаривавший с Беньямином. В «Дневнике» он описан как «умный и симпатичный» «референт по Центральной Европе в Наркомате иностранных дел », участник договоренности о несостоявшейся встрече в театре Пролеткульта. Не случайно, однако, мне непросто было разыскать его в Москве. Мемуары Гнедина «Катастрофа и второе рождение» вышли в 1977 г. в 8-м номере «Библиотеки самиздата», издающейся в Амстердаме Фондом Герцена. Они были опубликованы на русском языке, но в России не появились. Как я узнал во время корректуры гранок этой книги, Евгений Гнедин умер в Москве 12 августа 1983 г. в возрасте 84 лет. Знакомство Беньямина и Гнедина также состоялось за два года до приезда Беньямина в Москву. Гнедин работал тогда в советском торгпредстве в Берлине и входил в чрезвычайно активную группу советских дипломатов на Унтер-ден-Линден, 7, которая поддерживала оживленные контакты не только с коммунистическими организациями, но и с культурным сообществом Берлина, включая самую большую по тем временам русскую колонию за пределами Советского Союза. Полное имя Гнедина — Евгений Александрович Гнедин-Гельфанд, и был он сыном Александра Парвуса- Гельфанда, который в 1890-е гг. эмигрировал из России и вместе с Розой Люксембург и Карлом Либкнехтом руководил левым крылом германской социал-демократии.