Стиль высоток

Дискредитируя стиль высоток и их архитекторов — прежде всего Самого Главного Архитектора, — новые власти расчищали дорогу для собственной строительной политики — возведения необозримых жилых кварталов в окраинных районах, развития массового жилищного строительства с типовыми квартирами для миллионов людей. Но в глубине их пионерскйх замыслов угнездились и отсутствие воображения, и отказ от каких бы то ни было притязаний, выходивших за пределы простого выполнения функций проживания или управления. Всегда странно видеть, как более позднее время подходит с порожденными им понятиями и масштабами к оценке и осуждению другого, прошедшего времени. Проектировщики и строители в 1947 г. понимали, что делали. Они априори принимали в расчет неизбежные потери, они не хотели безликих коммунальных квартир, одинаковых административных зданий. Упреки молодого поколения были бы справедливы только при наличии реальной альтернативы. Естественно, справедливо будет утверждение, что существенную роль играли принуждение и возможность оставить архитекторов без хлеба, лишив их заказов от государственных, то есть единственных, подрядчиков, — уже в 1932 г. многочисленные объединения архитекторов, конкурировавшие друг с другом, были распущены, уступив место Союзу архитекторов СССР, а различные концепции архитектуры сменились провозглашением «социалистического реализма».

Строительство  Петербурга

В подобном преувеличении, как всегда, есть зерно истины: самого строительства Петербурга добились путем запрета возводить в Москве каменные дома, не говоря уже о цивилизационных и идейных последствиях этого шага. Силовые меры Петра Великого на столетия поглотили энергию, что где-то в других местах должно было привести к застою и истощению. Можно поэтому сказать, конечно с некоторой оговоркой, что основание Петербурга прервало становление Москвы как города, воспрепятствовало ему, что Москве пришлось нести издержки петровских реформ. Однако говорить о Петербурге как о «европейском», а о Москве как о «русском», если не полуазиатском городе — значит не замечать того, что и Москва была все-таки европейским городом. Чтобы хоть немного поколебать закосневший миф, необходима точность в формулировках. Практически все элементы градообразования, знакомые нам по Европе, встречаются в средневековой Москве. Здесь есть крепость как убежище и место эксплуатации, которая только и делает возможной культуру; план города не случайно напоминает план Парижа; здесь находится резиденция не только царя, но и патриарха, а значит, имеет место, по крайней мере потенциально, оказавшееся столь благотворным для Европы и чреватое большими последствиями разделение власти между соперничающими друг с другом царством земным и царствием небесным (конечно, цезарепапизм оставался в силе, но были и ереси, и реформационные попытки).