Славяно-греко-латинская академия

Такова, например, Славяно-греко-латинская академия на нынешней улице 25 Октября, которую посещал сын архангельского рыбака Михаил Ломоносов. На нынешней улице Чернышевского существует богатая традициями Четвертая московская гимназия, в которой получили классическое образование пионер русской и советской авиации Жуковский и реформатор театра Станиславский. Есть Московский университет, первый и старейший в России, который по праву может украсить себя звездами с неба русской науки и культуры, но в котором в то же время возникли и первые подпольные кружки. Есть, наконец, гостиницы, самая современная среда общения и терпимой анонимности. Сколько могли бы поведать московские гостиницы, снесенные и перестроенные, отремонтированные, законсервированные, получившие другое назначение! Как гостиницы всего мира, они носили тогда общепринятые в этом мире названия: «Рояль» (Мясницкая, 13), «Континенталь» (Театральная площадь, 3/6), «Северная» (Каланчевская, 15), «Люкс» (Тверская, 10). И, разумеется, «Националь», «Гранд-отель», «Савой», «Метрополь». Гостиница «Дрезден» видела Тургенева, а «Люкс» — несчастного поэта Есенина, который, правда, вскрыл себе вены не в этой гостинице, а в другой, в ленинградском «Англетере» (нынешняя «Астория»). Гостиницы «Франс» (Тверская, 3), а также «Лувр» и «Мадрид» (сегодня улица Горького, 15) давали приют Александру Блоку. Маяковский жил явно скромнее в пансионе «Сан-Ремо» в Дмитровском переулке, 9. Каждый из этих больших домов многое повидал, особенно когда путешествия и паломничества в Россию вошли в моду.

Смертельная угроза

Во всяком случае они будут внешне восстановлены и, вместо того чтобы использоваться в качестве фабрики и склада, смогут послужить музеями или учреждениями культуры. Смертельная угроза, нависшая над Советским Союзом в лице гитлеровских армий, также побудила Сталина, беспощаднейшего реалиста, пересмотреть свое отношение к церкви: фигура митрополита Сергия, в прежние времена — мишень для пропаганды безбожников, была востребована для мобилизации народа на Великую Отечественную войну против Гитлера. Только в те дни, когда митрополит объявил борьбу в защиту Родины обязанностью христианина, он впервые появился на публике во всем великолепии. Но этот акт расчетливой реабилитации иерархической церковной верхушки имел мало общего с восстановлением пространства, в котором русское благочестие (а это отнюдь не клише, созданное побывавшим в Москве Рильке!) на протяжении столетий проявляло себя. Когда-то монастыри Москвы, с их стенами, напоминающими крепостные, колокольнями, церквями и трапезными, доминировали надо всем, а сегодня окружены со всех сторон, и это заставляет почти забыть, что не в последнюю очередь именно монастыри способствовали рождению и росту города. Территория быстро разраставшегося города вышла далеко за их пределы, сегодня они располагаются близко к центру, и в результате не сразу поймешь, что город поднимался когда-то под защитой монастырей — в буквальном, военно-стратегическом смысле этого слова.