Сандуновские бани

Глядя на Сандуновские бани, пожалуй, не сразу и поймешь, что это такое: роскошный интерьер в богатом доме постройки 1894 г.; вестибюль весь в потускневшей позолоте, бирюзе и густой лепнине, по обеим сторонам поднимаются лесенки к круглой площадке; наверху у входа строгая кассирша за столом, где, вероятно, хранятся билеты и деньги. Дальше — комната отдыха с резным позолоченным потолком, с рядами сидений, напоминающими готические хоры; вдоль стен — кабины, украшенные деревянной резьбой и занавешенные вытертой парчой; неизбежно грязный туалет и безобразно замызганная курилка. В самой купальне — каменные скамьи с пластмассовыми сиденьями, потолок, с которого капает, протекающие трубы и бассейн, окруженный колоннадой, как в помпейском атриуме. А в углу большого банного помещения находится святая святых этого места — парная. Там они и сидят, потеющие тела в тусклом свете лампочек, иллюстрация к «Чистилищу» Данте. Сандуновские бани — это тоже форма синтеза, в данном случае не русско- византийского, а, скорее, русско-тюркского. Но, как уже было сказано, не по внешнему виду определяется, что такое баня в России. Стоит полистать какую-нибудь историю нравов и культуры Средневековья и справиться в рубрике «Баня». Это, как мы увидим, место совместного удовольствия, единения с природой во времена, предшествовавшие Руссо или, точнее говоря, еще не нуждавшиеся в Руссо.

Сельское хозяйство

Еще не журчат фонтаны, не заняты скамейки. Озадачивает не только скопление различных стилей, но и их сочетание, пересечение внутри одного здания. Московский классицизм в белых колоннах, лестницы, похожие на те, что ведут к Пергамскому алтарю, маленький узбекский храм для источника, деревянный дом, как в Северной России, и красноватый кавказский гранит, глазированный кирпич из Самарканда и железобетонные конструкции, орнаменты, словно на ковре времен Шелкового пути, балюстрады с колоннами, элегантные купола из эпохи стеклянных дворцов, но с триумфальными арками входных ворот, золотая мозаика из равеннской апсиды, но не с двенадцатью апостолами, а опять с рабочим и крестьянином, с работницей и крестьянкой. Сегодняшний посетитель, наверное, бывает больше обескуражен, нежели тот, кто приходил на выставку в 1939 г. Идея представить каждую республику в особом, присущем ей стиле сейчас, по меньшей мере, выхолощена, обесценена. Сегодня павильоны разделены на «Сельское хозяйство», «Промышленность», «Науку и культуру», а между ними — магазины, рестораны, кафе. Разумеется, первоначальная концепция сопротивляется изменению своей функции. Можно ли понять, почему в здании с коврами из Бухары и Самарканда размещено отделение именно для «Советской культуры»? Впрочем, уже и тогда все это изображало не столько традиции республик и национальной архитектуры, сколько то, что понимали под ними архитекторы из московского центра.