Подчеркнутая бестактность

Если чересчур подчеркнутая бестактность — знак неуверенности, то о неуверенности в чем именно идет речь? Может быть, на этот вопрос можно ответить встречным вопросом: что и в какой момент побуждает государственные ведомства снова предоставить право на существование той сфере жизни, которой они раньше угрожали? Чем объясняется восстановление храмов, их тщательная реставрация и отчасти передача церкви? Дело, конечно, не только в доходах, извлекаемых из туристической отрасли. Мне кажется, дело в растущем ощущении, что, как ни относись к русской церкви, речь идет прежде всего о русских церквях; они, как и все, что изымается из непосредственного, конкретного контекста, перестают быть объектом прямого контакта и враждебности, сопричисляются к обширному фонду национальной культуры. Впрочем, такова была официальная линия с давних пор, еще с принятого в 1919 г. декрета Ленина о защите «ценных памятников искусства». Сейчас усиленно проявляется забота о сохранении прошлого, но причина ее гораздо более элементарна, чем явное стремление революционеров, в особенности тех, кто, подобно Луначарскому, работал в сфере образования, воспринять наследие прошлого. Это ощущение, что модернизация страны нанесла такие раны, которые уже не могут закрыться благодаря росту общества. Разрушающимся церквям и монастырям растущее осознание того, что «ресурсы Смысла» не являются неисчерпаемыми, в частности оказался в дефиците национальный компонент этого ресурса, пойдет на пользу.

Подземные воды

В ночь с 6 на 7 февраля 2 500 делегатов в качестве первых пассажиров проехали в первых восьми поездах метро по линии, проложенной от «Сокольников» до станции «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская»). Подобно тому как высотки стали, пожалуй, монументом судорожной са- морепрезентации уходящего исторического периода, так и метро — монумент своей эпохи, монумент битвы под землей, Магнитки в подземной Москве. Юлиус Фучик, наблюдавший строительство метро как нельзя ближе, считал: если каждый город, занявшийся строительством подземной городской железной дороги, имел с ним свои особые проблемы, то все они сосредоточились в Москве. У Берлина были трудности с высоким уровнем подземных вод, у Лондона — с анархической корневой системой канализации, кабелей и туннелей, в Париже и Мадриде туннели, прокладывавшиеся довольно близко к поверхности земли, натыкались на старые фундаменты зданий. В Москве ко всему этому добавились сложные геологические условия почвы, на которой возведен город. А некоего г-на Зигхарта, инженера фирмы «Сименс-Бау- Унион», поминают до сих пор только потому, что он не захотел выдать свой секрет стабилизации песчаной подпочвы. Идея сделать Москву, некогда состоявшую из деревень, так и не слившихся толком в город, настоящим городом, революционизируя транспортные средства, обдумывалась еще до революции. Этого не случилось, хотя темпы даже на протяжении одного поколения повысились довольно резко.