Оплоты мрачного средневековья

Не случайно монастыри — «оплоты мрачного средневековья» — после революции преобразовывались в очаги просвещения; не случайно женский Новодевичий монастырь превратился в Музей освобождения женщины. Однако подобные акции не только демонстрировали суверенное право обладателей монополии на истину, но и отражали некую слабость: тот, кто сознательно так унижает прежнего противника, по всей видимости, еще

не справился окончательно с соперником, тысячу раз объявленным мертвым и тысячу раз разоблаченным. Нечто вроде смущения победителя, не совсем уверенного в своей правоте, до сих пор заметно в том, каким образом православная церковь все-таки допускается в общественную жизнь.

Было бы, однако, неверно приписывать блокаду церковного мира, профанацию или, по крайней мере, ограничение этой сферы только советской власти. Еще на рубеже веков знаменитым архитекторам и городским планировщикам в разгар бума, охватившего капиталистическую Москву, приходилось отстаивать церкви и монастыри. Уже автор путеводителя 1914 г. взволнованно и грустно сообщает о том, как много от старого ядра города, от его башен и стен-защитниц проглотила новая капиталистическая столица. Железные дороги, трамваи, многоквартирные дома успели наложить свой отпечаток на его силуэт задолго до появления мыслей о централизованном социалистическом городском планировании.

Осмотр фабрик

Осмотр фабрик — дело непростое. Это ведь не памятники, не мертвые музейные объекты, а все еще производственные предприятия, живые организмы, хоть и исторические места. Прибавьте сюда еще не только страх перед необходимостью объяснять кому-то из рабочих, что тебя интересует красное прошлое предприятия, где он зарабатывает себе на хлеб, но и господствующее мнение, что многое в городе (в особенности предприятия) следует скрывать от глаз иностранцев (и как странно смотрится турист с фотоаппаратом рядом с фабрикой.). Что может показаться иностранцу заслуживающим наведения справок, если не современность? Мысль о необходимости пускаться в объяснения изначально несколько пугает приезжего, который, между прочим, хочет только разобраться в смешении красной кладки фабричных зданий, сооруженных большей частью в новорусском стиле, монастырских стен, башен и лабиринта улиц. Густой красный цвет фабричных зданий не отпускает туриста. В этом цвете выдержаны и фабрики, и монастыри, и монастырские стены, и депо на Октябрьской площади, и завод «Красный пролетарий», первоначально Гроппер, а затем Бромлей. Только его выступающий стеклянный фасад родом из 1920-х гг., а сбоку видны старые здания из красного клинкера. В 1903 г. здесь был основан социал-демократический рабочий кружок. Рабочие активно участвовали в декабрьских боях в Москве и в Октябрьской революции.