Монстр Дворца Советов

Со стороны Красной площади кажется, что площадь из-за этого как будто «взорвана», нарушена ее замкнутость. Так как застройщикам того времени новшества обходились слишком дорого и более крупные шаги казались рискованными, в остальном они ограничились консервацией. Риск и в самом деле вряд ли был допустим, если представить, что старый основной ансамбль Кремля одним махом оказался бы почти окружен и подвергся атаке — с восточной стороны на него наступало бы здание Наркомата тяжелой промышленности, с юго-запада — монстр Дворца Советов. Кремль сохранил старый облик. Его ансамбль не стал форумом, и причины этого не связаны с планированием города и архитектурой. Понятие «форум» означает публичное обсуждение дел, важных для общества. То, чем «массы» завладевают в архитектурном отношении, должно прежде стать общественным владением. Я имею в виду не однодневную демонстрацию, а свободную игру сил, ставшую чем-то само собой разумеющимся.

Демонстрации продолжительностью в целый день я видел несколько раз — 1 мая, 8 и 9 мая или в день годовщины революции. В эти дни сотни тысяч человек заполняют центр города и стекаются на площадь, на мосты, закрытые для транспорта, чтобы услышать салют и, восхищаясь фейерверком, в тысячи глоток прокричать «ура». Но форма этого движения другая, демонстранты не преследуют каких-то целей, не выдвигают требований или обвинений — это гулянье, полуорганизованная прогулка с детьми, с пивом или водкой, выпиваемыми в больших количествах.

Московская весна

Трехгорка, как называли мануфактуру на рабочем жаргоне, противостоит всем трем домам. Ее комплекс напоминает старый пароход, постоянно заново отлаживаемый, оснащенный пристройками и надстройками, мощный и остающийся на плаву по сей день. Другие кварталы, например все Замоскворечье, похоже, лучше сохранили свой первоначальный характер. На Красной Пресне есть музей, который, естественно, представляет собой не просто музей района. Это дверь в историю московских рабочих, точнее в историю рабочих Красной Пресни, выходящую за московские границы. Он находится недалеко от старой Прохоровской мануфактуры — ив этом преимущество маленьких музеев: они часто стоят в тени «большой» истории, но здесь больше света падает на боковые сцены; здесь не боятся правды с задних дворов былого. Имеет место и некоторая гордость историей своего квартала — и по праву. Почему же Красная Пресня играла столь выдающуюся роль среди рабочих кварталов Москвы? Поначалу из-за концентрации капитала. Здесь на самом тесном пространстве в XIX в. вырастали большие фабрики: Прохоровская мануфактура, красочная фабрика Мамонтова, сахарорафинадный завод Данилова, мебельная фабрика Шмидта, металлический завод Грачева и К0, фабрики Мартина Фена, Смита и компании, а на севере располагались мастерские Брестского, ныне Белорусского, вокзала. Места концентрации капитала вскоре стали точками концентрации рабочей силы.