КРЕЩЕННЫЙ МОЛНИЕЙ И ГРОМОМ

Меню сайта

Категории раздела

Культура [3203]

Этикет [505]

Форма входа

Главная » Статьи » Искусство и культура » Культура

КРЕЩЕННЫЙ МОЛНИЕЙ И ГРОМОМ

Эх, да что там! Раскис, как мальчишка:

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Имя Анатолия Бочинина, поэта, члена Союза писателей России, хорошо известно дальневосточникам: его стихи постоянно публиковались в краевых и региональных изданиях, в том числе в журнале «Дальний Восток» и альманахе «Рубеж». Поэзия А. Бочинина – это думы о вечном и бренном, об отношениях между людьми и властью, обо всём, что составляет смысл, боль и радость человеческого бытия.

«Крещенный молнией и громом» – посмертная книга избранной лирики – издана на средства его друзей: Н. Е. Большакова, А. Н. Киреева, Е. М. Назаренко, а также людей, небезразличных к таланту и судьбе поэта: Е. А. Богуславского, Т. Д. Рязанцевой, Л. Н. Баклановой, М. И. Мелешко, В. И. Галина и других.

В своём предисловии к книге А. Н. Киреев так пишет о последних днях поэта: «Анатолий Бочинин умер 20 июня 2005 года на территории больницы от истощения и переохлаждения. Неопознанный труп уже собирались захоронить в безымянной могиле. С грехом пополам кое-какие деньги собрала писательская организация, ещё несколько тысяч дал Владивостокский предприниматель – и в начале июля поэта похоронили на Морском кладбище и справили поминки.

О, господа! Убавьте спесь.

Где нужно плакать, вы смеетесь.

Я подожду вас. Время есть.

А вот меня вы не дождётесь.

Бочинин ругал власть, ругал порядки в стране, но ни то, ни другое в его сознании не ассоциировалось с Родиной. Когда речь заходила о России, в его голосе звучали только любовь и боль:

Вспыхнуть радугой хочется

Над просторами синими.

Я горжусь своим отчеством,

Кровно связанным с именем.

Хорошо жить в народе мне,

Слышать: «Где ты, Васильевич?! »

А по матушке-Родине –

Анатолий Россиевич.

У кого повернется язык назвать асоциальным элементом человека, сказавшего такие слова о Родине?.. Да, он не вписался в сегодняшний социум, не нашёл с ним общего языка, но понятия Родина, Россия гораздо шире социума и не исчерпываются только нынешним временем: Родина – это вся русская земля и небеса над ней, родная природа, зверье и птицы её населяющие, с её древним славным прошлым, быстротечным настоящим и светлым будущим… Обо всём этом и писал Анатоий Бочинин. Он социален, но не в узком смысле, когда к таковым относят только тех, кто вовремя является к избирательным урнам и не пропускает ни одного митинга:

Я в политике глухонемой,

Я от смерти не жду отсрочек.

Но средь блоков есть блок и мой –

Блок лирических тонких строчек».

Журавли-журавушки родные!

* * *

Я болею вами с давних пор.

Вот опять летите неземные,

Вам подвластно всё, что выше гор.

Тянет в небо каждого поэта,

Как во взрослый возраст – малыша.

И что есть во мне от вас, так это –

Сызмальства крылатая душа.

* * *

Воздух звонок. Парит. Духотища.

По лицу – паутинная нить…

Сенокос – словно сытная пища,

От которой так хочется пить

Грех, а хочется молнии с громом,

Не ко времени это и зря.

И с тоской вспоминаем о доме

Под назойливый гул комарья…

Эх, да что там! Раскис, как мальчишка:

Будет молния, будет и гром!

Не мешало бы лишний рублишко

Заработать на хлеб с молоком…

Нелегка, нелегка косовица.

От косы раздаётся: «Жих-жик…»

А вот стоит к траве наклониться,

Как послышится: «Здравствуй, мужик! »

* * *

Кто б мог подумать, что прогресс

В тот год накличет людям горе.

«Для новой строящейся ГЭС

Даёшь искусственное море! »

А по весне, когда скворцы

В края родные возвратились, –

Село сносили. И жильцы

Все кто куда переселились.

Смотрю на волны. В горле ком…

Все рощи детства под водою,

Как и погост, что за селом

Был, весь заросший лебедою.

Раздвинься, море, предо мной!

Ведь где-то здесь, под слоем ила,

С пятиконечною звездой

Моих родителей могила.

* * *

Мир сохранён… В крови по пояс.

Во мраке разум мужиков.

А между тем российский поезд

Стучит по стыкам двух веков.

Неизмерима дальность рейса.

Что ждёт всех нас? – больной вопрос.

Эх, не сойти бы только с рельсов

И не пуститься под откос!

Мы все в туннеле оказались,

Где эхом космоса шурша,

Во тьму сырую спрессовались

Пространство, время и душа.

* * *

Наслаждаясь июльским днем,

Я иду вдоль скалистого берега.

И стоит на пути моём

Расщеплённое пулями дерево.

Это дерево будет расти,

Корни жизни себя не утратили,

Обращённые к солнцу ростки,

Словно дети, что тянутся к матери.

Детство вспомнил – и тут же сник,

Будто взрывом мой дом разрушен.

На какой-то короткий миг

К горлу ком подкатил и душит.

Опалённые злой войной,

Ветром космы мои взъерошены.

Я к плохому стою спиной,

А лицом – ко всему хорошему.

Разве плохо в родной семье

Видеть радость в глазёнках дочери?

Век прожить и не знать бы ей,

Что такое за хлебом очередь!..

* * *

Какой был грустный листопад,

Когда с ветрами в трении

Уже опавший летний сад

Дал знать о смене времени.

Пришлось и мне, как баш на баш,

В надежде на спасение,

Сменить квартиру на шалаш

И жить вблизи Арсеньева.

Я слушал осень, как умел.

Клубился шорох лиственный.

А тот, кто сладко пил и ел,

Был так далёк от истины.

* * *

Сущность быта – одна из тем…

Никогда, хоть в огне сгори я,

Не могу согласиться с тем,

Что Приморье – периферия.

Приглашаю к себе домой

Латыша, украинца, горца…

Не какой-нибудь край, а мой

Самым первым встречает солнце.

При полном или частичном копировании матерала с сайта http://vesvladivostok.ru обязательна активная, не закрытая от индексации поисковыми системами ссылка.