В 1938 году, когда Германия без единого выстрела присоединила к себе Австрию, Адольф Эйхман впервые почувствовал вкус неограниченной власти над людьми. Он возглавил Управление еврейской эмиграции в Вене.
Умело сочетая коварство и жестокость, Эйхман сеял ужас среди еврейской части населения древней столицы империи. Раввинов вытаскивали из домов на улицы и брили им головы; синагоги сносили с лица земли; магазины и квартиры, принадлежавшие евреям, грабили подчистую. У жертв отбирали все нажитое, совали им в руки паспорт с отметкой «Ю» («юде» - еврей) и приказывали в течение двух недель самим найти страну, согласную их принять. В случае неудачи перед ними лежал лишь один путь - в концентрационный лагерь.
В Вене сын скромного бухгалтера сполна познал, что такое роскошная жизнь. Расположился он в прекрасном особняке, принадлежавшем до этого одному из членов банкирской династии Ротшильдов, питался в лучших ресторанах, пил уникальные вина из старинных подвалов и даже завел себе красавицу любовницу - просто так, для престижа, хотя уже три года был женат.
К 1939 году Эйхман оказался в числе немногих приближенных Рейнхарда Гейдриха («вешателя Гейдриха», как его потом назовут) и получил звание капитана. Гейдрих был одним из избранных высших чинов СС, на которых Гитлер возложил задачу будущей «чистки Европы» от евреев и прочих нежелательных элементов. Он заметил блестящие успехи Эйхмана в деле превращения Вены из города, «свободного для евреев», в город, «свободный от евреев», и понял, что из того получится отличный подмастерье. В рекомендации на имя Гиммлера Гейдрих писал, что Эйхман способен «возглавить все еврейское направление». А у Эйхмана к тому времени уже сложилась своя концепция практического решения еврейского вопроса. Он назвал ее «Окончательное решение».
