Перевожу сейчас воспоминания Станислава Лема о том, что он читал в детстве, и невольно вспоминаю, как сам научился читать. Произошло это довольно рано, наверное, мне было года четыре, а может быть, даже раньше. Непонятные значки на бумаге, которые можно было складывать в слова, ужасно меня волновали. Видимо, я стал приставать к родителям, и мама, чтобы от меня отвязаться, растолковала азбуку. Этого было достаточно, чтобы я навсегда полюбил печатное слово.
Книг дома тогда практически не было, мама брала в библиотеке толстые романы о делах деревенских. Я пробовал их читать, но это было неинтересно. Что происходит в деревне, я и так знал. Меня интересовало то, что было и будет за ее пределами. А потому я стал настаивать, чтобы меня тоже записали в библиотеку. Детская библиотека находилась от дома довольно далеко, да и возраст у меня был все-таки неподходящий, поэтому прорваться в настоящее книгохранилище удалось не сразу. Пришлось ждать, пока мне исполнится пять лет.
И этот день настал! Морозным утром меня повели в библиотеку. Там недоверчиво посмотрели на юного "читателя" и предложили адаптированный вариант "Золотого ключика" – на всю большую страницу картинка и пара строчек текста. Я тут же за пару минут прочитал всю книжку вслух и потребовал "настоящую" книгу. Так началась моя дружба с библиотекой, о чем следует вспоминать отдельно. Потому что на самом деле это была не дружба, а искренняя и большая любовь!
Я читал много и жадно. Самые мощные первые впечатления остались у меня от "Человека-невидимки" Уэллса и "Туманности Андромеды" Ефремова. Уверен, многое в этих книгах я тогда попросту не понял, все-таки они не для шестилетних детей, но грандиозностью фантастики проникся опять же на всю жизнь.
Любимые томики, ставшие моими первыми собственными книгами, были "Три мушкетера", которых подарила мне сестра на день рождения, и двухтомник Гоголя. "Тараса Бульбу" я читал родителям вслух, а по ночам читал ужасную "Страшную месть" и боялся выключать свет. Эти томики не сохранились, но положили начало книгособирательству, которое продолжается вот уже более 50 лет.
Мда. Ничего не сказал о Леме и Стругацких. Ладно, как-нибудь в другой раз.
