Всемирная  выставка

Аргумент, будто понижение уровня грунтовых вод и характер почвы на набережной Москвы- реки не могли бы «выдержать» строительства такого масштаба, также представляется притянутым задним числом — как правило, статистика производит такие вычисления до начала строительства. Сомнительно, правда, чтобы эмпирические выкладки строителей произвели впечатление на покойного отца народов. Сама идея оказалась живучей, как и следовало, — ведь проект Дворца Советов представлял собой испытание превосходства системы, в известном смысле доказательство собственной неоспоримой идентичности. Тем не менее новое руководство избавилось от чрезмерных ожиданий, отбросило идеологический балласт. Это проявилось уже в выборе нового места. Участники конкурса, проходившего с 1957 по 1959 г., избегали центра, близости к историческому ядру города, которое Сталин непреклонно хотел видеть в тени. Теперь все взгляды обратились к Ленинским горам, где уже высился университет. Еще важнее появившиеся в поданных проектах эстетические отличия — чуть ли не чрезмерные старания отмежеваться от стиля прошлой, сталинской эпохи. Ничто более не напоминало о честолюбивом стремлении к символическому воплощению будущего. Проектируемые здания оказались почти неотличимыми от Дворца спорта или зала Всемирной выставки. Но и из этого ничего не вышло. Вероятно, новым хозяевам страны горы по ту сторону Москвы-реки показались все же слишком далекими.

Художник Михаил Нестеров

В угловом доме (Арбат, 55), который снаружи выглядит сносно, а внутри совершенно разорен, на рубеже веков жила семья Бугаевых, их сын больше известен под именем Андрея Белого. В 1903—1907 гг. это угловое здание было центром символистского мятежа. В воскресных встречах «аргонавтов» участвовали Андрей Белый, Эллис (Лев Кобылинский), Сергей Соловьев, Михаил Эртель, Валерий Брюсов, художник, поэт и композитор Юргис Балтрушайтис, художник Виктор Борисов-Мусатов, композиторы Николай Мет- нер и Сергей Танеев и, наконец, Александр Блок. В современных коммунальных квартирах уже не осталось никаких следов этого времени ожесточенных диспутов о Шопенгауэре, Ницше и Бодлере.

Такого рода места не существуют сами по себе. Там, где есть такой сфокусированный луч, обязательно найдутся неподалеку воспламеняющиеся материалы, люди, родственные по духу. Я имею в виду не Пушкина, который после венчания жил в соседнем доме (только что отремонтированном), а, например, мастерскую художника Михаила Нестерова в ближайшем поперечном переулке (Сивцев Вражек, 43). Или немного подальше, в Вахтанговском переулке, почти рядом с театром — дом композитора Скрябина (№ 11). Здесь тоже ремонт. Не случайно интеллигенция этого района почти одновременно, независимо друг от друга и все же под влиянием общего опыта, не только развивала сходные мысли, но и, по всей видимости, ощущая разделенность искусств, стремилась перешагнуть разделительные линии, мешавшие целостности искусства.