Отклик на объявление

Отклик на объявление первого открытого конкурса потрясает: было подано около 160 проектов, из них 24 от иностранных архитекторов. Но конкурс не был делом одних профессионалов: еще 122 проекта предложили заинтересованные любители, рабочие, служащие, свободные художники и безымянные бригады. Проекты были выставлены в августе 1931 г. и оценивались общественностью. Участвовали вся фаланга существовавших тогда школ — рационалисты, конструктивисты, представители пролетарской архитектуры — и лучшие имена, ибо всем было ясно: в процессе оформления «главного здания» страны будут поставлены вехи, будет определен вкус будущего, а может быть, и его судьба. Соответственно разнообразными оказались концепции и формы: имеются традиционалистские решения с заимствованиями у Замка св. Ангела в Риме или Дворца дожей в Венеции; есть поверхностные символические композиции — план дворца в форме «одной шестой суши», как называли тогда СССР; есть смелые пространственные решения, авторы которых хотели бы видеть дворец открытым, как форум народов, и работать с передвижными стенами, открытыми амфитеатрами, галереями, балконами и прочими входами в центр власти; наконец, существуют простые монумента- листские формы, представляющие здание как единый комплекс. Как ни увлекательны были четыре тура конкурса, как ни мучителен был выбор, 5 мая 1933 г.

Отработанный воздух

Постскриптум: в книге Лиона Фейхтвангера «Москва, 1937. Отчет о поездке для моих друзей», вышедшей в 1937 г. в амстердамском издательстве «Кверидо», я случайно нашел раздел под названием «Вавилонская башня». Фейхтвангер говорит в нем не о конкретном Дворце Советов, о котором, несомненно, был наслышан, он использует тему строительства вавилонской башни как метафору, обращая ее против мифа. Он пишет: «Воздух, которым дышат на Западе, — это нездоровый, отработанный воздух. У западной цивилизации не осталось больше ни ясности, ни решительности. Там не осмеливаются защищаться кулаком или хотя бы крепким словом от наступающего варварства, там это делают робко, с неопределенными жестами; там выступления ответственных лиц против фашизма подаются в засахаренном виде, с массой оговорок». Затем писатель делится своими впечатлениями от СССР: «Когда из этой гнетущей атмосферы изолгавшейся демократии и лицемерной гуманности попадаешь в чистый воздух Советского Союза, дышать становится легко. Здесь не прячутся за мистически-пышными фразами, здесь господствует разумная этика, действительно “more geometricoconstructa”, и только этим этическим разумом определяется план, по которому строится Союз. Таким образом, и метод, по которому они там строят, и материал, который они для этой стройки употребляют, абсолютно новы.