Об иллюстрации

Речь идет не о фиксации необычайного, сверхамбициозного. Не о заигрывании с чем-то оригинальным или насмешке с элитарных позиций над теми, кто привык к картинкам в иллюстрированных журналах или проспектах туристических бюро. Картинка имеет собственную ценность в сравнении с текстом — если она должна давать доказательства, каких не дает текст, значит, текст слаб. Картинка — своего рода опора для читающего, закладка и пометка, исходный пункт, от которого отталкивается воображение. Иллюстрации чужд и педагогический указующий перст: вот это ты должен увидеть, а если не увидишь, значит, не видел ничего. Картинки непринужденно вписываются в текст — большой фрагмент, в первую очередь передающий лишь то, что вижу я (и, может быть, другие). Картинки должны улавливать, фиксировать то, что ты воспринимаешь, но по большей части отмечаешь в подсознании, вытесняешь туда, чтобы иметь достаточно сил для общей перспективы, для самого существенного со своей точкой схода в конце. Картинки регистрируют случайное, то, что изо дня в день пробегает рядом. Наше зрение — это в действительности чтение на широком пространстве, но в знакомом и близком контексте мы не читаем каждое предложение по слогам и буквам, а воспринимаем его сразу, как целое. Часто, однако, целое становится заметным только сквозь призму какого-то отдельного момента, например звучания слога или витиеватости речевого оборота.

Общества политкаторжан

Во всяком случае, это убежище индивидуалиста в бурное время, упрямое самовыражение буржуазной культуры быта в Москве, которая становилась социалистической. Дом появился в 1927—1929 годах. Дом Наркомфина (ул. Чайковского1; нужно обойти здание американского посольства). В шестиэтажном здании, вытянутом в длину, находятся квартиры, сбоку можно увидеть хозяйственный блок, в котором размещены кухни, детские сады и т. д. Он связан с домом только переходом на втором этаже. Здесь должны были проводиться эксперименты с передвижными стенами, установлением параметров, удобных для человека, и различными возможностями освещения. В 1930-е гг. дом стал известен нашествием крыс. Его архитектор — Моисей Гинзбург. Почти напротив, на другой стороне улицы Чайковского, можно увидеть еще одну работу Весниных — Театр-студию киноактера, до 1934 г. дом Общества политкаторжан (построен в 1931 — 1934 гг.). Его сразу узнаешь по сочетанию деталей, формой напоминающих коробки, — «вложение» деталей здания друг в друга критиковалось как один из элементов конструктивизма, возведенного в ранг стиля. Здесь упрек кажется мне справедливым. Здание, где предполагалось разместить также музей каторги, не было достроено после роспуска общества в год убийства Кирова.

Планетарий (Садовая-Кудринская, 5). Сооружен в 1929 г. архитекторами М. Барщем и М. Синявским. Яйцеобразный купол, обшитый алюминием, образует свод над зрительным залом, вмещающим более 500 человек.