Новое сознание

Новое сознание третьего сословия можно постигнуть, знакомясь со зданиями музеев, будь то Исторический музей работы Шервуда или Музей изобразительных искусств им. Пушкина, спроектированный Клейном, и с публичными дебатами по поводу их оформления. Почти как по писаному, будто по «Капиталу», сферы потребления и производства начинают разграничиваться на основе разделения труда, прорастает сосудистая система распределения. В центре города появляются новые большие магазины и торговые пассажи, например «Торговые ряды» (их часть — сегодняшний ГУМ) или пассажи на Петровке, товарный рай объемом в целый квартал.

По мере того как расходятся дело и частная жизнь, интимность дворянского салона становится слишком тесной для новых участников культурной и общественной деятельности, возникают и рассадники новых форм общения, сочетающих доверительность с большой степенью анонимности. Гостиницы, кафе, рестораны, клубы формируют общественность, которая коренным образом отличается от среды обитателей «дворянских гнезд» (но, со своей стороны, опять-таки представляет слишком избранный и узкий круг, чтобы принять всех, кому есть что сказать). Рестораны с клубами неоднократно упоминаются в литературе о Москве 1910-х гг.: это «Эрмитаж», «Щербаки», «Вельде» и «Ливорно», «Альпийская роза» на Софийке, «Славянский базар», «Эльдорадо», ресторан «Прага», существующий и сегодня, гостиницы «Берлин».

Ноябрьский пленум

Скажем, объявление на дверях: «Предъявляйте пропуск в развернутом виде» — практически примета нового века: без пропуска уже никуда не войдешь. Или вот еще: громадные высотки так отодвинуты вглубь, что случайному прохожему не придет в голову преодолевать дистанцию между краем тротуара и входной дверью; тот, кто все-таки туда идет, наверняка и живет в этих привилегированных бастионах.

«Остановить пленку». Это делается, как я уже указывал выше, с помощью этикеток повседневности, которые бессознательно отпечатываются в нашем мозгу, по которым сам город в некотором смысле узнает себя: надписей на киосках («Табак», «Книги», «Букинист»), вывесок магазинов, простых или в виде световой рекламы («Продукты», «Универмаг»), политических лозунгов («Да здравствует коммунистический труд», «Вперед к коммунизму», «Мир», «Выполним решения Ноябрьского пленума» и т. д.). Стоит уловить только пару букв, и тот, кто живет здесь, уже додумает остальное. Сюда же относятся сокращения-монстры — как правило, выведенные золотыми буквами на черном поле, на металле за стеклом, — сообщающие посвященному, где он находится, даже если тот, возможно, и не знает смысла сокращения.