Низовые подразделения

Москва, бывшая до революции только торговым центром, стала столицей Республики, сюда перешли из Петрограда государственные учреждения; Москва стала политическим и экономическим центром России». «Вся Москва» выходила на протяжении еще пятнадцати лет, пока 1937-й год самым решительным образом не покончил и с этим институтом, подтверждавшим преемственность русской и советской истории. По изданиям 1920-х гг. можно понять, что новая власть уже наложила на город свой отпечаток. Бумага плохого качества, это еще товар времен Первой мировой и Гражданской войн. Наименования — одновременно деловые и впечатляющие. Приведу самые известные: ЦИК СССР, Совнарком, СТО, Госплан, Наркоминдел, Реввоенсовет, ВСНХ, Наркомтруд, Верхсуд, ОГПУ, Наркомвнуторг, Наркомсобес. Можно без труда найти еще немало интересных аббревиатур, многие из которых вошли в международный языковой фонд, как, например, Госплан или ОГПУ. Напечатанные жирным шрифтом колонки сокращений символизируют претензию на то, чтобы сделать отныне все в обществе и политической надстройке прозрачным, рациональным и наглядным, начиная с центрального руководства и до низовых подразделений.

Об упадке репортажа

Деятельность коммерсантов и торговцев, банкиров, техников, инженеров, на время поселившихся в городе, более или менее ясна для меня, во всяком случае яснее, чем то, что делают здесь профессиональные репортеры. От одного я совсем недавно услышал, что он ухитрился работать здесь, даже не зная языка страны. От другого узнал, что он, проведя в городе немалое время, еще ни разу не ездил в метро. Тут не над чем смеяться и нечего осуждать. Вопрос для меня чрезвычайно серьезен. Что делает иностранный корреспондент, если хочет остаться в Москве? Сообщения о перестройке правительственного аппарата, о цифрах производства в колхозах, о новинках литературного рынка, которые он должен будет сортировать и оценивать, он в принципе может получить и за границей. Конечно, важен фактор времени. К тому же, почитав газеты, посмотрев вечернюю телевизионную программу «Время» или посетив театр, журналист узнает больше, чем донеслось бы до него вдалеке. Но о новых театральных постановках, о выставке, вызвавшей сенсацию, часто сообщается только тогда, когда соответствующее событие уже стало «предметом репортажа», т. е. о нем говорят, пишут, дело «сделано». Всё (и больше всего сообщения официальных агентств страны) герметически опосредовано. Похоже на то, что рассказывали о Сталине, — будто он представлял колхозную действительность только по великолепному красочному фильму.