Дореволюционная закваска

Период театрального Октября не так хорошо документирован, но и здесь эскизы декораций и костюмов для спектаклей Мейерхольда и Таирова показывают, что 1917-й год не прервал строгой цезурой бурное развитие театра. Сцена задолго до него предвосхищала то, что еще только вызревало в общественной жизни, и много времени спустя с успехом питалась продуктами дореволюционной закваски. Почему же именно в России театр приобрел столь выдающееся значение? Может быть, потому что предлагал суррогат действия в мире, который казался неизменным?

Звезды русского театра, начиная от актеров крепостных трупп, которые аристократы заводили в своих поместьях, до Южина, Оленина, Ермоловой, Качалова, Павловой и Комиссаржевской, выстроены в почетную галерею. Интереснее, однако, детали: афиша, извещающая о выступлении Дузе, портрет Айседоры Дункан, балетная туфелька Кше- синской. И повсюду Шаляпин, которому отвели отдельную комнату: вот Шаляпин в золотом облачении Бориса Годунова, бледный и величественный; вот он же по пути из «Театро Колон» на Нижегородскую ярмарку; вот артиста, возвратившегося на родину, восторженно приветствуют в Большом зале Консерватории в годы Гражданской войны. Шаляпин — русский богатырь и вельможа, человек эпохи Ренессанса, который поет, играет на сцене, пишет красками и занимается литературой, создает собственный скульптурный бюст. Шаляпин — народный герой, которому народ прощает экстравагантные выходки в Монте-Карло.

Другая эпоха

Щусев одержал верх над Маяковским, которому идея бальзамирования и поклонения идолу в Мавзолее казалась немыслимой, для которого сохранение наследия означало развитие живого дела и социального переворота. По справедливости, пожалуй, Мавзолей можно считать особенной удачей: только этот куб и дает слегка выпуклой, огромной, с точки зрения пешехода, площади центр, средоточие, полюс покоя.

Споры не обошли и пространство на южной торцовой стороне площади. Красочно-хаотичный собор Василия Блаженного, вероятно, не раз соблазнял взрывных дел мастеров, пока им окончательно не запретили соваться на площадь. Но прежде всего речь шла о пассажах, о храмах торговцев с восточной продольной стороны площади. Уже конкурс 1934 г., по сути дела, снял запрет с этого участка вплоть до Китай-города. Другая эпоха гораздо беспощаднее обращалась с историческим пространством, и это была уже не эпоха диктатора. В конце 1960-х гг. была приговорена к сносу южная часть, кварталы Китай-города, граничащие с храмом Василия Блаженного и набережной Москвы-реки. Не надо быть специалистом по архитектуре, чтобы прямо-таки физически ощущать всю чудовищность гостиницы «Россия»: колода на другом берегу Москвы-реки, ради которой была «выбрита» вся округа (за исключением церквей и боярских домов XIV—XV вв., стоящих словно на подносе, но при этом лишь притягивающих внимание к «проплешине», вместо того чтобы затушевывать ее), разрывает Китай-город, в поясе укреплений из мощных комплексов домов прошлого столетия открывается огромная брешь.