Буйство красок

Ему открывается настоящее буйство красок: ярко-красная зубчатая стена, кирпич на угловых башнях в русских шлемах, глазурованный зеленым и бирюзовым, белизна и охра кремлевских дворцов, мощь высоко вознесшейся колокольни, повсюду крашеные зеленым крыши, а сверху полощется на

алый флаг на здании Сената. Яркая желтизна, ослепительная белизна, блеск золота, зелень травы, бархатисто-зеленые ели, темно-красные стены — все цвета сгущаются в одной точке. Их призматически концентрирует и еспрепятственно превосходит, отражаясь в воздухе, собор Василия Блаженого (вероятно, самое необычайное сооружение). Я сомневаюсь в том, что дистанция действительно преодолима. А может быть, непреодолимость дистанции — часть эстетики Кремля? С трудом можно представить себе, чтобы кремлевские здания обтекал транспорт, чтобы ам бушевал городской шум и продавцы газет во все горло выкликали свешу заголовки. Вряд ли можно вообразить, чтобы эти здания, как House of ^rliament или Капитолийский холм, становились конечной целью для сотен тысяч демонстрантов, обосновывающихся на их ступенях. Кто не знает кар- ин, на которых участники антивоенных демонстраций лицом к лицу противостоят солдатам Национальной гвардии, вооруженным штыками, с просящее-возмущенными лицами и каплями символически пролитой крови

Букинистические лавки Москвы

Букинистические лавки Москвы другие, так же как книжные магазины вообще и отношение к книге. В них отсутствует дух супермаркета, отражающий беспомощность покупателя перед лицом чрезмерного изобилия. Здесь есть книги, распроданные еще до своего появления: слишком малы тиражи классиков для ненасытной публики, которая чуть ли не неделями толпится в очередях перед книжными магазинами на Кузнецком мосту или на Пушечной. Так что, если не говорить о массе идеологической литературы, особенно о речах и заявлениях действующих лидеров, книги часто становятся раритетами уже со дня выхода в свет. Здесь всегда нужна активность. Покупатель проталкивается к книге, а не книга к покупателю. Он отделен от книг, объектов своего вожделения, барьером, он вытягивает шею, крутит головой, чтобы прочитать, что написано на корешках; он поднимает очки, чтобы лучше видеть через края стекол. Продавщица весьма неохотно отрывается от своего чтения и протягивает покупателю через прилавок то, что он хотел бы посмотреть. Покупательский спрос, который обычно пробуждается в странствованиях перед полками, пока перелистываешь одну книгу или ненадолго погружаешься в другую, здесь возникает не так легко. Покупателю дают конкретно то, что он спросит. Для этого на столах стоят отличные, четко подразделенные картотеки. Ассортимент, как и следовало ожидать, соотнесен с марксистско-ленинской периодизацией; такая дисциплина помогает ищущему.