Причем на сей раз гитлеровцы с особенной поспешностью готовили контрудар.
Хотя они и не знали, как показали дальнейшие события, о готовившемся в районе Сенявы ударе по их правофланговым соединениям, отрезанным от главных сил, тем не менее было ясно, что положение последних тяжелое.
Поэтому враг торопился нанести контрудар, чтобы восстановить свой фронт в районе шоссе.
Однако наша разведка вскрыла этот замысел.
Части 52-го, 101-го стрелковых и 25-го танкового корпусов своевременно подготовились к отражению контрудара.
И когда противник утром 18 сентября перешел в наступление, они отбили все его атаки. А в полдень того же дня началось наше наступление из района Сенявы. Сосредоточенную здесь группу войск составляли 4-й гвардейский и 31-й танковые корпуса, имевшие 144 танка и самоходно артиллерийских установок (54 — в первом и 90 — во втором), а также часть сил 67-го стрелкового корпуса.
Они получили задачу стремительно продвигаться на юг вслед за прорвавшимся к Паствистке передовым отрядом полковника Л. И. Баукова и, развивая его успех, овладеть горным проходом в районе Рыманува, после чего повернуть на запад и нанести удар во фланг и тыл вражеской группировки на дуклинском направлении.
Вражеская разведка
Судя по сохранившимся архивным документам, это было сделано заранее, еще в ходе предшествующей Ясло-Горлицкой операции. Вражеская разведка, действуя по специально разработанному плану, оставляла тогда своих агентов с портативными радиопередатчиками в польских городах и селах, освобождаемых нашими войсками.
Только с середины января до конца февраля, в частности, в районах расположения соединений и частей 38-й армии было выловлено свыше тысячи переодетых в гражданскую одежду фашистских солдат и офицеров, среди которых оказались сотни профессиональных шпионов. Сумев установить место и время нанесения нашего главного удара, вражеское командование прибегло к нередко применявшемуся им временному отводу своих войск с переднего края на вторую позицию.
Причем на сей раз такой маневр был применен с расчетом на то, чтобы его ни при каких условиях не смогла выявить наша разведка.
С этой целью, как впоследствии выяснилось, приказ на отвод войск с переднего края был отдан в ночь на 10 марта, т. е. за несколько часов до наступления наших войск.
