Кэтрин Эдоус, которой было за сорок, нашли расчлененной, лицо ее оказалось изрезанным, извлеченные внутренности лежали на правом плече, оба уха исчезли.
К тому времени Лондон уже был охвачен волной страха. Многие женщины стали носить с собой ножи и свистки для вызова полиции.
Газета «Иллюстрейтед Лондон ньюс» шутливо предлагала знатным леди обзавестись пистолетами с рукоятками, украшенными жемчугом, на случай, если Потрошителю захочется расширить социальную сферу убийств. Один из магазинов начал рекламировать даже стальные корсеты.
А в самом Уайтчепеле женщины-полицейские стали одеваться и гримироваться под проституток в расчете на то, что преступник клюнет на приманку и попадется.
Доходило до фарса. Так, к переодетому полицейскому подошел журналист, наряженный как женщина легкого поведения, и спросил: «Вы один из нас?» Тот ответил: «Вот уж нет! » - и арестовал шустрого репортера.
Убийство Иддоуэс встревожило полицию до крайности. Ее тело было изувечено гораздо сильнее, чем в предыдущих случаях. Кровавая дорожка шла от трупа к клочкам изодранного фартука, валявшегося у входа. А рядом с дверью на стене мелом было написано: «Евреи - не те люди, которых можно обвинять ни за что».
Сэр Чарльз Уоррен, глава полиции, лично стер надпись и тем самым, возможно, уничтожил очень важную улику. Но он опасался, что при тогдашнем наплыве в Ист-Энд евреев из Восточной Европы эта надпись могла вызвать волну неприязни к ним.
